Голое Сердце. Интервью с Настей Калеткиной

by • 27.11.2014 • Галерея, ТопComments (0)482

Где-то в утренней комнате белеет солнце, просыпается красивая девушка, ей немного больно от того, что она жива в этот день. Фильм продолжается — я нашел ту, кто его создает.

СД: Расскажи, с чего начиналось твое знакомство с фотографией, и как много времени тебе понадобилось, чтобы сформировать свой визуальный язык?

Настя: Началось все, когда мне было лет 15-16. У меня появилась подруга, которая стала снимать меня на старый Зенит, и я, честно говоря, тогда вообще не знала, что такое фотография, я никогда не фотографировала. Единственное, что я могла снять – это своих подружек на мыльницу, и у меня обычно ничего не удавалось. Все говорили: «Только не Настя фотографирует, только не Настя».

И когда она начала меня снимать, мне безумно понравилась пленка, то, что на ней происходит, и я попросила ее дать мне фотоаппарат на лето. Подруга согласилась, и я начала фотографировать. Вначале я снимала улицы, детей в деревне, собачек, бабушек, дедушек, в общем, все традиционно. Потом я поступила на режиссерский факультет — мне ближе было кино. У меня появился штатив для съемки кино, я ставила на него фотоаппарат и снимала себя, на себе же ставила все эксперименты. Потом простая пленка перестала казаться такой интересной, я начала посыпать эту пленку чем только можно, помадой замазывать, смотреть, что из этого выйдет. Это накопление образов из фильмов, эксперименты бесконечные, которые меня будоражили, — так и появился визуальный язык. Я думаю, что из кино все пошло.

СД: Но ключом в мир фотографии для тебя стал тот пленочный Зенит?

Настя: В общем-то, да.

СД: И он у тебя до сих пор есть?

Настя: Нет, он сломался, причем я купила себе тоже Зенит и на него снимала очень долго. Я поступила в школу Родченко после режиссерского факультета, пришла туда со своим Зенитом, и надо мной все смеялись. И мой мастер, Игорь Мухин, он с самого начала так и сказал: «Ну вот, эта странная девочка Настя, она будет с нами учиться, она снимает на старый фотоаппарат Зенит, снимает очень странно, но что делать, будет учиться». И я сразу поняла: «Ага, Зенит, наверное, что-то не то», купила себе фотоаппарат подороже, но, честно говоря, ничего не изменилось.

СД: Как ты попала в мастерскую Мухина, он снимает совершенно в другом жанре.

Настя: Это не просто другой жанр… как потом выяснилось, когда я туда пришла, я ничего не знала. Я пришла туда со своими фотографиями, притащила целую стопку совершенно разных фотографий, в которых нет никакой серии, за что меня потом долго ругали. И Игорь Мухин сам потом говорил, что он не понимает, почему он меня взял.

СД: Все твои школьные проекты – это было учительское задание или твоя инициатива? Смогла бы ты сейчас такое снять? Смогла бы пойти фотографировать митинг?

Настя: Да, это все были задания. Думаю, что смогла бы, но зачем – мне это неинтересно.

СД: Расскажи, что сейчас интересно.

Настя: Сейчас, мне кажется, та же история происходит, что началась пять лет назад. Интересно самоощущение, интересен самоанализ через фотографию, изучение человека через фотографию. Я когда снимаю кого-то, мне интересно поставить его в другие условия, для него неестественные, но в этих условиях человек становится самым настоящим. Интересно изучение бесконечного.

СД: Ведешь ли ты какую-то историю, или это кадры из бесконечного фильма, которые будут идти, пока не закончится пленка?

Настя: Даже если это кадры из фильма, то они формируются в один какой-то фильм, и я понимаю, о чем идет фильм.

СД: Как бы ты его назвала?

Настя: Не знаю пока, потому что фильм еще не закончен.

СД: А о чем фильм? О любви?

Настя: О любви, всеобъемлющей. Любовь к человеку, к жизни, к ощущению себя. Когда человек юн, у него все время что-то происходит: «А я так, а я туда хочу, а я хочу это попробовать», такое бесконечное рвение к жизни, это максимализм.

СД: Но это все ранит при этом.

Настя: Да, в том то и дело. Все эти чувства имеют какой-то отголосок, кровавый плевок, плевок чахоточного. Почему подросток? Потому что человек теряет это со временем, взрослея. У него эти чувства притупляются — эта трепетность и оголенность внутренняя, такое голое сердце, бескожность.Человек начинает защищаться все больше и больше, и больше.

СД: А главная героиня этого фильма – это ты сама?

Настя: Думаю, что да. Конечно я. Я же все это делаю, создаю, и много себя фотографирую.

СД: Какой самый большой эксперимент в твоей жизни?

Настя: Я даже не знаю, у меня очень много экспериментов было, я не знаю, о чем можно говорить, а о чем нельзя.

СД: О чем угодно можешь говорить, для этого и был создан СД.

Настя: На самом деле, я не знаю, эксперименты над…

СД: Сознанием?

Настя: Нет, про сознание не будем говорить (смеется).

СД: А были?

Настя: Конечно, были, и я думаю, это тоже очень важный момент. Не знаю, на самом деле такой экстремальный эксперимент, слушай, я боюсь сейчас совсем оголиться, нельзя оголяться. Вот прошлым летом я летала на очень большой высоте на паратрайке.

СД: На чем?

Настя: Ну, паратрайк, такая штука. Седушка, на нее садишься, сзади у тебя моторчик, а сверху парашют. Ты поднимаешься очень-очень высоко и летаешь там.

СД: Это точно не то, что я ожидал услышать.

Настя: Это потому, что я боюсь оголиться. Все остальное, я боюсь, это слишком.

СД: Расскажи, ты сама осуществляешь весь фотографический процесс — подготовка, съемка, обработка и т.д.?

Настя: Да, конечно, сама. Иногда проявляю сама, иногда нет. Цветную пленку не проявляю, черно-белую проявляю. Но, в общем-то, все сама. Мне вообще сложно, если еще кто-то присутствует. У меня был один момент, я снимала для магазина одежды. И там были гримеры, куча народа, и это жутко все мешает, невозможно, когда кто-то еще присутствует. Мне важно, чтобы была я и тот, кого я снимаю и все, больше никого.

СД: То есть в конкретных условиях, работать на конкретный результат ты не смогла бы?

Настя: Очень сложно, но думаю, что смогла бы. И в школе Родченко я это делала, и какие-то заказы. Но это очень сложно, мне не нравится это. Получается, что ты становишься не художником, а ремесленником, я боюсь все потерять, боюсь потерять это ощущение, превратить его в работу.

СД: Насколько я понял, ты довольно часто расстаешься с фотоаппаратом и не всегда его с собой носишь. То есть ты не снимаешь то, что видишь?

Настя: Нет, и я, если честно, жалею об этом. Я хочу прийти сейчас к этому. Я стала заложником своих образов, и мне становится тесно, хочется чего-то другого, возможно, вернуться на режиссерский факультет. Хочется совсем другого, жалею, что я все никак не приучу носить с собой фотоаппарат, потому что когда я иду по улице, я вижу очень много всего…

СД: Ты снимаешь глазами?

Настя: Да, я фокусируюсь на образах, я хочу перенести потом его в фотографию по памяти, но это уже не то получается.

СД: По поводу реквизита к съемкам – твоя комната напоминает, скореее, костюмерную в театре.

Настя: Да, да, это полное безумие, у меня очень много всего. Но у меня подруга бутафор, она все это делает, мне в этом повезло. У меня всюду рога, какие-то ткани, весь балкон в каких-то непонятных вещах, крыльях, больших и маленьких, две коробки перьев.

СД: Расскажи про свою первую любовь.

Настя: Это был парень-панк, который красил каждый день волосы в новый цвет – то синий, то зеленый, то красный. Это такое будоражащее существо было абсолютно, его сейчас нет уже к сожалению. Не знаю, он был старше меня намного, я была девочкой маленькой, и мне кажется, что он подорвал мое сознание. Я жила в довольно тепличных условиях, а тут бабах, такой человек, который в принципе нигде не ночует, у него нет дома как такого.

СД: Героиня твоего большого фильма – ранимость, чувственность – то, что для нее характерно. Скажи. Насколько тебе самой комфортно жить в городских условиях, переживать эти Зимы, ты вообще в этом вире живешь?

Настя: Конечно, все эти вещи, которые происходят, они дают резонанс внутренний, это очень важно. Если бы этого не было, ничего бы не было. Можно сказать, это протест. Есть очень хорошая книга, называется «Тихое сопротивление», мне очень нравится это название, оно характеризует этот процесс.

СД: Возможно это будущее название твоего проекта?

Настя: Нет, это уже было, уже не назовешь. Это Борьба Любовью.

Фотографии Насти Калеткиной

Pin It

Related Posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>