Не люкс, но хватает

Василий К. занимается музыкой более тридцати лет. Этой весной он выпустил двадцать третий альбом со своим псевдонимом на обложке. Назвав себя «К.», по аналогии с персонажем Франца Кафки, он написал такое количество лиричных текстов с отсылками к массовой культуре, что на его сайте есть раздел «Краткий словарь терминов, сокращений, имён собственных и нарицательных». Свою историю Василий рассказал корреспонденту СД.

Первое сильное впечатление, что он помнит из музыки – как в восемь лет услышал в аудиоприложении к журналу «Кругозор» группу Boney M. И, узнавая про рок-музыку «через лазейки в советских культурных стенах», к пятнадцати годам решил, что это его. Сейчас объясняет это тем, что «…музыка – трансцендентальное явление. Ведь совершенно непонятно, почему она так важна людям. И те вибрации, которые я слышал, даже не понимая языка, настолько крепко попали в меня, что я себе сказал – посвящу себя этому поприщу. Начиная с 1950-60-х годов, вместе со мной от рока сошли с ума еще десятки миллионов людей на всей планете. Это было мощнейшее культурное явление в истории человечества. Ничего подобного не происходило до этого и не происходит до сих пор. Неудивительно, что меня это тогда захватило».
После Василий закончил Мурманское музыкальное училище по классу гитары и в 25 лет был приглашен на фестиваль в Швеции.
«Мурманск отличается от других российских городов тем, что там постоянно шляется куча всяких скандинавов: норвежцы, финны, шведы. Несколько зашли на мой экзамен в училище и услышали, как я там играл. Когда я после выступления пошел закусить в кафешку, они оказались там же, пригласили меня на ближайший фестиваль в столице Северной Швеции, Кируне. Он был посвящен девяностолетию проведения железной дороги в эту самую Кируну. Местная саамская община, однако, была очень недовольна, так как воспринимала эту дату как юбилей колонизации.
Так я попал в Швецию. Это был мой первый выезд за границу, и я был ошеломлен, ошеломлен всем вкупе. Развитие этого общества проявляло себя в каждой из граней, которые общество составляли. Люди на бытовом уровне гораздо больше друг другу доверяют и проявляют больше доброты. Еще больше меня поразило, что это распространяется не только по горизонтали, но и по вертикали, на отношения «человек-государство». Тогда я приехал из Советского Союза, который только развалился и превратился в Россию девяностых. Не сказать, чтобы это было самое адское место на Земле, но иногда потряхивало. И оттуда я попал в, по моему мнению, прекрасно устроенное шведское общество. А так как я был ребенком западной культуры и на запад всегда стремился, мне хотелось там задержаться».
На фестивале Василий К. познакомился с другими музыкантами и на вопрос: «Ну и что, ты после этого поедешь обратно в Мурманск?» ответил отрицательно. В сумме Василий прожил в Швеции почти десять лет. Сначала на правах экзотического «рашенбоя» играл на улицах Стокгольма «Аквариум», Высоцкого и другую русскую музыку. Кидали мало, 7-10 крон в час. Но мурманский музыкант быстро выучил английский и стал петь уже на нем.
Спустя три года Василий оброс друзьями и смог оформить ПМЖ в Швеции. К тридцати годам он поступил в Лундский университет на факультет музыковедения. К тому времени молодой музыкант успел поиграть со многими группами, но больше всего сыгрался с «Kürten», которым предложил поехать в Россию на гастроли.
В конце 2001 года на ржавом «Volvo» одного из участников группы Василий проехал свой первый тур, раздавая двойные CD-диски из старого чемодана. После этого музыкант начал постепенное возвращение домой.
Всю эту историю Василий К. рассказывал с перманентным оптимизмом. Как будто переехать в Европу, будучи бедным музыкантом из глубинки, плёвое дело.

Как вам удавалось сохранять оптимизм все эти годы?
По-моему, жизнь — оптимистичная штука по дефолту. Жизнь — это не ноль, а плюс что-то. По крайней мере, мне так кажется.

Почему вы всё-таки вернулись в Россию?
Здесь больше хлопают. Я играл и в России и в Швеции, но большую реакцию на свою персону получил именно здесь.

У вас много каверов на различных исполнителей, вы даже переводили песни Леонарда Коэна. Почему?
У меня был период очень сильного им увлечения. Переслушал всю его музыку, перечитал все книги и даже написал курсовую. Называлась она «Развитие музыкального языка Леонарда Коэна». Мне очень хотелось петь эти песни. К тому же, можно заметить, что люди очень любят петь Коэна. Счет каверам на него идет на тысячи. Чилийцы, поляки, немцы, африканцы. Одни переводят, другие в оригинале играют. Знаешь, у него есть personal touch. Он, когда поёт, использует простые мелодические построения, и благодаря тембру голоса и выбору слов создается ощущение, что этот дядя сидит рядом с тобой. Сидит и рассказывает что-то хорошее, иногда не очень понятное, но хорошее. Я переводил эти песни, чтобы они во мне имели больше причин, чтобы их петь.
К тому моменту я получил документальное подтверждение тому, что знаю английский, опять же, из шведского вуза. И решил взяться за перевод песен. Что на самом деле занятие неблагодарное. Ладно, прозу переводить приходится, но стихи…То, что в стихах изложено на одном языке, плохо получается передать на другом. Не берусь говорить в процентах, но очень далеко. Поэтому человек, который переводит стихи, должен быть неплохим поэтом сам по себе. С песнями еще сложнее, ведь там мало перевести, нужно еще сделать так, чтобы это можно было спеть.

Несмотря на большой опыт у вас не очень большая аудитория. Почему так происходит?
Музыкантов часто спрашивают: «Ну, а чё вот ты не знаменитый? Ну чё не знаменитый-то?» Успех для артиста – это не слава, а возможность делать то, что он хочет. Да, возможно, это утешение и в шестнадцать лет я думал иначе, но всё, о чем я просил мироздание и высшие силы лет в двадцать, в итоге мне было дано. Но с усмешечкой и примечанием. Мне хотелось заниматься музыкой, и я был увлечен рок-музыкой. А что у нас она из себя представляет? Орущие стадионы, а в центре внимания какой-то чувак в лучах софитов. Мне это так виделось, пока я не начал сталкиваться с реальностью. Мне хотелось жить в Москве в высоком доме, в итоге я живу в Москве в высоком доме. Я хотел жить с тем человеком, с которым живу сейчас. Господь мне дал всё, но с ироничной усмешкой.
Сейчас я избавлен от необходимости делать что-то, кроме музыки. Мне хватает на то, чтобы не чувствовать себя стыдно и ничего ни у кого не занимать. Не люкс, но хватает.
Я вот смотрю на людей, вместе с которыми, начинал играть музыку в Мурманске в конце 80-х: почти никто не играет. Процентов восемьдесят – это сценарий: «был молодой, играл в группе, а потом жизнь взяла своё, отставил музыку в сторону, несмотря на всю любовь к ней». И прямо сейчас я знаю немало музыкантов образованней, подготовленней и талантливей меня, я это вижу, но они не могут похвастаться тем, что есть у меня. Этой маленькой кучкой людей. Которые в десятке городов придут на мой концерт, послушают мою музыку и им будет важно то, что я сыграю. Не сказать, что хвастаюсь, но это подтверждение тому, что направленное усилие может приносить результаты. Не то, чтобы я был офигенно доволен тем, что вышло в итоге, и я не уверен, что это можно продолжать всю жизнь. Только скромно на это надеюсь. И готов принять, если это всё уйдет.

Коммерческие музыкальные проекты – это искусство?
Конечно, искусство. Искусство — это не строение автомобилей, не насаждение травы и не уборка улиц. Искусство — это когда люди что-то брякают. С какой мотивацией они это делают – другой вопрос.

И такие проекты не стоит осуждать, как делают многие представители российской сцены?
А зачем осуждать? Музыка существует, пока есть достаточное количество людей, которым она нужна. Она не может существовать в вакууме. А как я могу осуждать культурный выбор миллионов людей?

Чего нам ждать от русской музыки? Может, есть у нас какой-то свой «русский путь».
Мне кажется, у нас никакого особенного пути нет. Вся особенность определяется только языком. Любая культура — это язык и границы поля, где этот язык считается родным. У нас есть своеобразная рефлексия, из-за которой мы все время сравниваем себя с условным Западом. И, кстати, правильно делаем. Учиться и перенимать положительный опыт безусловно надо. На моих глазах в России за пару лет появилась инфраструктура клубов и лейблов, хотя до этого о таком и не слышали.

В недавнем интервью вы сказали, что книги, которые когда-то вас вдохновили, сейчас уже не актуальны.
Есть такая книга «Волхв» Джона Фаулза. В двадцать пять лет она была для меня образцом того, чем вообще должна быть литература. Потом, когда попал в Швецию и оценку моего английского языка из мурманской школы не признали, мне пришлось доучиваться. Местный учитель английского сказал, что прочитал «Волхв» в двадцать лет, и она произвела огромное впечатление, а когда перечитал в сорок, показалась абсолютно пустой. Тогда я не мог поверить, но в итоге всё так и вышло. Даже сам Фаулз, ещё при жизни, написал в предисловии к одному из поздних изданий, что он вполне осознаёт, что эта книга написана на определённом уровне возрастного развития и такими же людьми она будет воспринята. Не мне одному так показалось.

Получается, что не стоит составлять универсальный список?
Конечно, нет. Это популярный прием, сказать: «Он сказал, что это очень важно». Да, это для меня важно, а для кого-то вообще не имеет значения.
В моей молодости книги учили меня этике в широком понимании. Но кто сказал, что единственным источником информации о том, «как быть хорошим человеком среди людей» и «что есть в мире интересного» должны быть романы или рассказы? Это всего лишь форма, которая превалировала в течение нескольких сотен лет, но формы меняются. И человек тоже должен меняться, это наш долг. Мы зачем во вселенную пришли? Чтобы её наблюдать. Если посмотреть на её строение в научной исторической перспективе, в начале мы увидим Большой взрыв. Появились простейшие водород и гелий, а потом картина развивалась и усложнялась. Это закон. Я считаю, что духовное и интеллектуальное развитие человека должно следовать этому паттерну. Нужно работать на эволюцию.
Поэтому говорить, что ты должен жить по какой-то книге…А откуда ей взяться? Любая книга написана человеком. Его опыт менялся в течение жизни, мой опыт меняется в течение жизни. Я не всегда соглашаюсь с тем, что говорил в 2007-м, а лет двадцать назад я был вообще другой личностью.

Фото: архив Василия К.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *