«Придумай
что-нибудь сам…»

В конце лета прошлого года группа «AMEN 78» выпускала каверы на популярные рэп-песни. «AMEN» умело сочетали проникновенный женский вокал, виолончель и электронику с речитативом. К моменту записи второго кавера группа решила, что надо писать своё. В сентябре 2016 года они выпустили EP «НЕВЕЧЕР», в который вошли четыре композиции с фирменным звучанием команды и, на этот раз, собственной лирикой. Через полгода группа сыграла эти песни в ЦДХ на концерте в поддержку нового альбома «Финифть». О том, как всё это произошло рассказала корреспонденту СД солистка группы Алина Данилова.

Как появился «AMEN 78»?
Очень люблю эту историю. Однажды я поспорила с товарищем. Это был период, когда мне нравился Скриптонит. У нас была вечеринка. Я поставила его трек и начала подпевать. А он сказал, что мне нельзя подпевать и что нельзя женщине петь Скриптонита. Звучит отвратительно. И мы с ним поспорили, что я запишу кавер на Скриптонита за неделю, а он, кажется, собирался записать кавер на Лану Дель Рей, но это уже не важно. Для записи мне пришлось позвать свою знакомую виолончелистку и Лешу Пономарева. Ребятам идея понравилась. Мы записали трек, который мне показался тогда очень крутым. Всё это вышло довольно внезапно, до этого я вообще не собиралась заниматься музыкой. Потом всё закрутилось. Мы решили записать ещё один кавер, на этот раз, на Оксимирона. Я до сих пор считаю эту работу достойной. Мы скинули клип самому Мирону на фейсбук, а он ответил, что получилось прикольно, и тёлка симпатичная. В тот день моё чувство собственной важности достигло пика.
После этого мы решили, что пора делать своё и резко начали писать.

А откуда взялось название?
Ну, 78 – это мое личное число по жизни. Оно всегда и везде со мной. А «AMEN» появилось, когда звукорежиссер заливал наш первый трек. Он спросил, как его назвать, а наша виолончелистка Ася сказала: «Придумай что-нибудь сам, аминь». Так и получилось.

В вашем первом ЕР в графе «жанр» написано «apocalyptic pop», что это значит?
Апокалиптик поп – это такой вот жанр, которого нет. Он вообще появился как шутка, потому что мы сами не знали, как охарактеризовать свою музыку. Я регулярно вижу, как, тот же, Apple Music характеризует русскую инди-музыку. И мне всегда непонятно, как это происходит. Например, группа «Обе Две» считается поп-музыкой, хотя по моим критериям – вообще нет. Как назвать группу «СБПЧ» — тоже не понятно. «Mujuice» — это вообще отдельная тема. Когда люди делают не очень обычную музыку, когда это выглядит не как песня про любовь, в духе: «ты от меня ушла, я к тебе пришел, мы вместе страдали» — тогда для этого нужны новые слова. Поэтому мы делаем поп музыку, в плане звучания, но в ней никогда не было и не будет попсовых смыслов.

А как бы ты сама описала жанр того, что вы играете?
Лучше всего этот жанр описывает Алексей Пономарев. Он называет это «бабское бренчалово». И иногда я с ним согласна.

Алексей часто фигурирует в ваших треках под псевдонимом Joker James. Как он попал в группу?
Сам по себе Алексей Пономарев человек очень многогранный и очень талантливый. У него на протяжении десяти лет была потрясающая, на мой вкус, группа «ПОНИ». Это была очень светлая гитарная музыка. Благодаря ней мы и познакомились. Но в какой-то момент у него произошли перемены в жизни, видимо, захотелось чего-то нового. Группа «ПОНИ» аннигилировала. Леша подумал, что ему интереснее делать музыку с двумя маленькими девочками. Что-то изобретать и придумывать на ходу.
К тому же у него есть довольно серьёзные личные амбиции. Он человек с гражданской позицией, мыслящий и взрослый. Joker James – его личный проект в котором он самореализуется.

Были какие-то идейные вдохновители или просто группы с подобным звучанием?
Честно скажу: я не нашла. Но это история про развитие. Я не могу констатировать, как звучит музыка сейчас. Я знаю то, как она звучит в концепции. Возможно, музыка в моём сознании совсем не похожа на музыку в сознании всех остальных. Мне кажется, что это не похоже ни на кого. Потому что это сочетание фолковых народных мотивов с рэпом, который периодически появляется, битами, электроникой. Я такого не видела.

Недавно вы собрали зал в ЦДХ, сколько пришло человек?
Сто восемьдесят по билетам.

Сто восемьдесят человек через полгода после выхода первого ЕР – это успех?
Успехом была сама площадка. Когда мне позвонили и сказали: «Алин, тут есть предложение сыграть в ЦДХ», я чуть не упала. Я сама ходила туда на концерты, знаю, что это большая красивая театральная площадка. К тому же, вообще не подходящие для нас сидячие места. Их много. Стоят амфитеатром. Тогда, по телефону, я сказала, что мы не соберем. Мне ответили, что есть два месяца и нужно попробовать сделать всё, что можно. В итоге всё окупилось.

Как проходили эти два месяца?
Это было нелегко. Тогда я заранее закончила учебу на месяц вперед и весь этот месяц провела в студии. Приходила к десяти утра, уходила к десяти вечера. Параллельно с этим мы сняли короткометражку, чтобы показать ее на концерте. Сняли фотосет, сделали декорации, дописали альбом и составили концертную программу. В последний месяц я каждый день приходила домой с одной мыслью: «Только бы отыграть концерт». Других мыслей в тот месяц у меня не было. Это был ад. Нормальный творческий ад. Но это единственная возможная ситуация, для того чтобы что-то получилось. Мы закончили альбом за пять дней до презентации в ЦДХ.

Что скажешь насчет получившегося альбома?
Мне кажется, он получился довольно разноплановый. Он не очень однородный, но мне нравится, что в нём есть много всего. Мне нравится, что в нём есть песня «Напишешь», которая абсолютно одиозная и, по инфантильному, пафосная, с каким-то дабстепом. Когда я впервые услышала появившийся минус, я бегала по студии и кричала: «Аааа! Какая классная песня у нас получилась!». Когда услышала минус песни «Финифть», я делала тоже самое. Мне настолько нравилась аранжировка, что я даже не смогла сразу записать туда вокал. В целом, мне кажется, что на альбоме «Финифть», есть самое главное из всего того, что делала наша группа, — это песня «Пой, берег, пой». Хотя всем, конечно же, больше нравится «Господи, как я хочу напиться».

Почему альбом назван именно песней «Финифть»?
Все песни альбома – разные истории. Но я их вижу, как одну сплошную финифть (Финифть – изготовление художественных произведений на металлической подложке с помощью стекловидного порошка и эмали – пр. СД). Как цельный законченный рисунок из разных фрагментов, цветов и конструкций.

А что за история с короткометражкой?
Она появилась, когда мы перед концертом посмотрели на то, что мы имеем: на каверы, на ЕР, на альбом. И подумали о том, что в этой разнородности есть некий конфликт. Некоторые песни очень странно сочетаются друг с другом. Например, песня «Напишешь» никак не сочетается с песней «Отпусти». Они абсолютно разные. Мне это конечно нравится. Но в концепции того, что ты играешь единый концерт, который должен быть шоу, которое люди воспринимают сюжетно, от начала до конца, как театральный спектакль, песни надо было чем-то скрепить. У нашего режиссера родилась идея рассказать историю небольшим фильмом, разбив песни на условные части. Этих частей было шесть. В моей концепции – это переживания, которые переходят от метания в истерике к принятию. Принятием стала песня «Невечер», а пиком душевных переживаний – «Ничего не боюсь». Получилась история про то, как человек переживает нечто, с ним произошедшее, и, в итоге, свыкается.

Что важнее, текст или музыка?
Я не разделяю. Вообще, строчки всегда пишу с мелодией, хотя и не пишу песни целиком. Мы собираемся с нашей виолончелисткой Асей. Она мелодист гораздо больше, чем я. Просто я приношу строчки с мотивом, а потом мы, судорожно, сидим и думаем, как собрать это в единую мозаику.

Уже нашли близких по жанру музыкантов?
У нас на лейбле Gentle Music есть только две близких мне команды: первая – Joker James, которая, что греха таить, на три четверти состоит из тех же людей, что и «AMEN». Вторая группа – «The Frotters». Очень крутой англоязычный инди, на мой вкус. Похоже на ранних Arctic Monkeys. Однажды мы с Frotters даже делили сцену в баре «Китайский летчик Джао Да». Но это не жанровая история, просто человеческая дружба.

Что думаешь про волну популярности рэпа сейчас?
Любое развитие культуры – это всегда круто. Это всегда означает, что появится тысяча и один бездарь, которые ничего не умеют. А из них появится парочка артистов, которые по-настоящему могут что-то сказать. Меня, в этом смысле, когда-то поразил Скриптонит. Я была девочкой из приличной семьи, меня воспитывали на Григе. Слушала классическую музыку всё детство и никогда не слышала рэп. А потом я услышала Скриптонита. Сначала, я не понимала – он читает про тёлок, бухло, деньги и наркотики, почему мне это близко? Но если вслушаться в то, как это сделано, открывается сумасшедшая музыкальность.

Стоит ли русским музыкантам ориентироваться на западных коллег?
Я ратую только за то, что у каждого есть свой собственный путь. Вне зависимости от места рождения и проживания. В моем мировоззрении нет ориентации на запад, куда-либо ещё или на кого-либо ещё. Это же моя музыка. Я чувствую так. Как и каждый, много слушаю, подмечаю, перерабатываю это в себе и выдаю новый продукт. Нет никакой системы или концептуального взгляда. Никто не собирается и не говорит: «Так, чуваки, давайте повторим последний альбом Beyonce!». Музыка не может так работать, это всегда личная история. В группе нас четверо и у всех настолько разный бэкграунд, что сходится он только в редких единичных случаях. Леша (гитарист) – СПЛИНоман, я люблю русский инди, Настя (виолончелистка) – любитель классической музыки и Мэрилина Мэнсона, а наш звукорежиссер Серёжа вообще не может жить без музыки, так что, я даже не могу сказать, что он слушает.

Есть ли что-то, что ты хочешь донести до тех, кто прочтет это интервью?
Это внезапно. Это очень неожиданно. В наших широтах это даже выглядит вызывающе. Но счастье существует. Точка.

Фото: архив Алины Даниловой

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *