Музей того, что есть

« 2 из 2 »

«Музей того, чего нет» — так иногда в народе называют Музей русского импрессионизма. Однако он не только смело, но и очень уверенно говорит о существовании феномена русского импрессионизма, проделав колоссальную работу, чтобы найти подтверждения своим словам и показать их всем.

Бизнес-центр «Большевик» состоит по большей части из аккуратно отреставрированных  построек XIX века. Выделяется на их фоне только огромное металлическое строение — это и есть здание музея. Оно ничуть не младше старинных домов из красного кирпича вокруг него и даже немного старше самого течения импрессионизма.

Адольф Сиу в 1855 году построил здесь фабрику сладостей товарищества «А. Сиу и Ко». Цилиндр с прямоугольным параллелепипедом на крыше предназначался для хранения муки и сахара. Затем в двадцатых годах прошлого века производство стало называться «Большевик». В наши дни оно вынесено за пределы города.

Борис Минц, основатель музея, еще в 2001 году начал коллекционировать русскую живопись и графику XIX–XX века. Четыре года назад он успешно провел несколько экспозиций в регионах России и за рубежом. Например, в Венеции в течение двух месяцев в среднем шестьдесят человек в час приходило посмотреть на работы русских художников-импрессионистов. Сам Борис признает, что в Италии зритель «искушенный», но даже там изобразительное искусство России связывают в основном с иконописью, передвижниками и авангардом. Русский импрессионизм стал открытием и новой интересной темой для изучения.

Тогда было решено задумку 2012 года претворить в жизнь — открыть музей для широкой публики. За реставрацию выкупленного цилиндра взялись архитектуры из бюро «John McAslan + Partners». Именно они «одели» его в перфорированный металл и установили перекрытия для разделения на этажи. Минц сразу отказался от идеи продавать картины в стенах будущего культурного пространства, так как это «недопустимо для музея». Тем самым, Борис подчеркивает, что Музей русского импрессионизма — не просто галерея.

Привлечь публику к такой малоизученной теме можно не только внешним видом музея и богатой коллекцией работ, но и созданием особой творческой среды. Пространство меняется под нужды экспозиции, а мультимедийный зал позволяет проводить события разного формата. Это могут быть авторские экскурсии от звезд театра и кино, «Пионерские чтения» или даже встреча с олимпийской чемпионкой по художественной гимнастике Маргаритой Мамун, что и вовсе не типично для музея.

В пространстве экспозиции можно без преувеличения задействовать все рецепторы для полного погружения в сюжеты картин. Композитор Дмитрий Курляндский создал «плоскость» из различных звуков вроде звона колоколов или жужжания пчел и мелодий. Иными словами, это все, что могло бы окружать художника во время работы на пленэре. Возле некоторых экспонатов, помимо их объемных тактильных версий для слепых и слабовидящих людей, находятся фигурки под прозрачными колпаками. Если поднять один из них и поднести к лицу, то можно ощутить «аромат произведения». Так, например, возле работы Константина Юона «Утро в деревне. Хозяйка» находится фигурка избы с характерным запахом дерева. На первом этаже расположена огромная инсталляция «Дышащее полотно» Жан-Кристофа Куэ из нескольких десятков экранов–полотен, находящих друг на друга. Художник увеличил и раскрыл при помощи современных технологий каждый мазок с некоторых картин из коллекции музея. Это позволяет лучше уловить природу, суть дрожащей или порывистой кисти импрессиониста, словно бы посетитель рассматривал картины под микроскопом.

Умение создавать творческую среду где угодно молодая команда такого же молодого музея показала еще в прошлом году на нескольких фестивалях. На «More Amore» посетителям предлагалось оказаться в копии «лодки-ателье Моне», с которой художник писал речные пейзажи. На «Пикнике Афиши» можно было присоединиться к созданию двухметровой раскраски или сделать свою открытку с нанесенным индивидуальным ароматом после мастер-класса по парфюмерии.

И все же импрессионизм устойчиво ассоциируется в первую очередь с именами Клода Моне, Огюста Ренуара или Эдгара Дега. Открытие Салона отверженных 1863 года и представленный там скандальный «Завтрак на траве» Эдуарда Мане принято считать за точку отсчета в истории импрессионизма.  

Хотя важные события для искусства в России начали происходить в том же 1863 году. Тогда в Императорской Академии художеств четырнадцать лучших учеников получили отказ на просьбу заменить задание в конкурсе на золотую медаль и ушли из Академии. Была создана «Санкт-Петербургской артель художников» — первая независимая творческая организация в России.

Она распалась в 1871 году по причине разлада в коллективе и последующего ухода идейного лидера — Ивана Крамского. В это же время группа московских художников направила питерским коллегам письмо с идеей создания Товарищества передвижных художественных выставок, куда и ушел Крамской из артели. Именно с передвижниками выставлялся Василий Поленов и Валентин Серов — художники, чьи работы ныне находятся в Музее русского импрессионизма.

Самая ранняя представленная работа — «В овраге» Василия Поленова 1879 года. Поленов стал писать в импрессионистской манере после поездки во Францию и был более подвержен ее влиянию, чем его ученик — Константин Коровин. Он не ездил в Париж до написания своих первых импрессионистских работ, и этим они примечательны — в них проявляются черты «русского импрессионизма». Именно поэтому Коровин заслужил звание «отца» этого течения в России. Только от своего учителя он узнал, как называется та манера, в которой он уже давно писал. Директор музея Юлия Петрова также подчеркивает, что Константин Коровин «дозрел до подобных живописных поисков самостоятельно».

Музей позволяет взглянуть на творчество некоторых известных художников под иным углом. Например, имя и фамилия Бориса Кустодиева ассоциируется неизменно с «Купчихой за чаем», но и у него есть произведения в духе импрессионизма. «Венеция» со своим ярким впечатлением от увиденного салюта очень сильно отличается от привычных картин посада или села.

Первые опыты, история, биографии и даже профессионализмы — все это собранные доказательства существования «того, что все же есть». Представленные работы Л.В. Туржанского и последующая мода на то, чтобы писать «туржанистее» — одни из ярких примеров своеобразия этого течения в России. Запасники пополняются, каталоги постоянно переиздаются, ведется просветительская деятельность и продолжаются исследования — «база доказательств» в пользу феномена русского импрессионизма растет на почве творческой среды молодого музея.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *